Антон Рудой: «Был уверен, что попаду в сборную»

В интервью «Городским новостям» форвард «Красного Яра» поделился подробностями перехода их «тяжелой машины» и тем, как пережил разочарование от того, что не попал на Кубок мира. 

Спорт закрыт, тренировок нет, когда начнётся чемпионат — неизвестно. Не скучно на карантине?

— Некогда скучать. Тренируюсь самостоятельно. Ситуация серьёзная, но у меня нет сомнений, что мы с ней справимся и регбийный сезон состоится. Когда бы чемпионат ни начался, подойду к нему в полной боеготовности.

Практически всю карьеру в России вы провели в «Енисее-СТМ» и вдруг в прошлое межсезонье вместе с Юрием Кушнарёвым и Вячеславом Красильником перешли в «Красный Яр». Легко ли удалось влиться в новый коллектив?

— Без особых проблем. Со многими ребятами был знаком по сборной страны, да и вообще мир регби не такой большой. Я всех знал, меня все знали. С некоторыми новыми партнёрами дружил ещё до перехода в «КЯ». Когда впервые вышел против «Енисея», эмоции переполняли, но на поле друзей нет. У нас свои задачи, у них свои. Некогда смотреть, кто там против тебя, нужно выходить и выигрывать.

Перед первой очной встречей с «Енисеем» в финале Кубка России новые одноклубники не подшучивали насчёт поддавков своим бывшим партнёрам?

— Все видели, как я готовился, как был настроен. Ни о каких поддавках и речи не было. Даже наоборот, после первого кубкового финала ребята из “Енисея” говорили, чтобы я на глаза Александру Юрьевичу не попадался.

Кстати об Александре Первухине. Когда общался с ним, спросил про уход вашего трио. Он ответил, что жалеет только о вас, очень ему хотелось сохранить Антона Рудого в «Енисее». Почему у него не получилось?

— Ребята рассказывали, что даже на собрании в начале прошлого сезона он говорил обо мне. Я пришёл в «Енисей-СТМ» в 2002 году. Для меня Александр Юрьевич был больше чем тренер, видимо, и я для него тоже. Поэтому он так расстроился. А почему не получилось? Мне захотелось что-то поменять. Слишком много лет провёл в одном клубе. Несколько сезонов вместо Первухина главным тренером был Вакиль Валеев, с ним у меня как-то не сложились отношения — не сошлись характерами. Это стало одной из причин перехода. Решил выйти из зоны комфорта. Около года думал об уходе. Взвешивал все за и против. Отыграли сезон, стали чемпионами, потом начались еврокубки. После одной из игр я решил, что ухожу из «Енисея». Кроме того, «Красный Яр» предложил мне лучшие условия, после СТМ их повторил, но было слишком поздно, решение я уже принял. Заднюю было бы неправильно включить. Останься в «Енисее», переступил бы через себя, этого сделать никак не мог.


Вы в отличие от сборников отыграли в «Красном Яре» весь сезон, но в самый кульминационный момент, перед вторым финалом Кубка России и решающим матчем чемпионата, травмировались. Бывший главный тренер «Яра» Игорь Николайчук очень сокрушался по этому поводу. А вы что чувствовали?

— Невероятно расстроился. Фактически весь год я готовился к финалу чемпионата. Не сомневался, что к нему подойду в оптимальной форме. И вдруг в ничего не решающем матче травмировался. Сделал обследование, выяснилось, что оторвалось сухожилие. До последнего надеялся сыграть, но потом понял, что к таким матчам надо подходить готовым на сто процентов, иначе будешь обузой для команды. Поэтому смотрел со стороны. На мой взгляд, финал чемпионата стал худшей игрой для «Красного Яра» в сезоне. Очень переживал на трибуне, хотелось выскочить на поле, помочь ребятам.


Для отечественного регбийного сообщества стало полной неожиданностью ваше невключение в заявку на Кубок мира. Ещё за год до турнира вы заносили три попытки Канаде. Могли ли вы перед началом сезона-2019 предположить, что окажетесь вне национальной команды?

— Я даже мысли такой не допускал. Был уверен, что попаду в сборную. Когда началась подготовка и меня не вызвали, это стало шоком. Все писали, звонили, спрашивали, не травмирован ли я, а мне даже ответить было нечего, потому что сам ничего не понимал. Никто из сборной со мной не выходил на связь после назначения Лина Джонса. Видимо, он решил, что возрастной игрок третьей линии ему не нужен. Я с ним вообще ни разу не общался. Смотрел игры на Кубке мира и не видел, в чём те, кто играл на моей позиции, сильнее.

Раз вы ни разу не общались с Джонсом, значит, и никаких конфликтов с ним быть не могло. Может, были обиды у кого-то из его штаба?

— Какие с Джонсом могли быть конфликты, если я его видел всего пару раз издалека? Со штабом тоже ничего такого не было. Я знаю, что Марк Макдермотт, который тренировал сборную после отставки Первухина и до Джонса, хотел видеть меня в команде, но Лин был против.

Вам сейчас 37 лет. Кубок мира был последним шансом проявить себя на таком уровне, или вы считаете по-другому? И вообще чувствуете себя ветераном, или игры и тренировки по-прежнему даются легко, как, к примеру, 10 лет назад?

— На Кубке мира я уже не сыграю, это точно. Что касается собственных ощущений, то, как бы удивительно это ни звучало, чувствую себя лучше, чем в 18 или 25 лет. Занятия с железом даже легче стали даваться. Я просто стал сильнее. Скорость, резкость, выносливость — всё на таком же уровне. Я никогда не жестил, режим не нарушал, не гулял. Живу в обычном ритме, глобально ничего не менял. Видимо, организм такой, спасибо папе с мамой.

Интервью для «Городских новостей» брал Павел Катцын.