Джеймс О’Коннор: об алкоголе, потере себя и долге «Тулона»

Австралийский бэк дал большое интервью Андрею Острикову. Мы отобрали истории, где регбист вставал не неверный путь, но в итоге вернулся на правильную тропу.

«В 2012 году я перешёл из “Вестерн Форс” в “Мельбурн Ребелс”. Это был самый сложный период, потому что в Перте остались близкие мне люди, там была родная обстановка, мне нравилось там проводить время и играть. В Мельбурне совсем другая обстановка. Там превалирует ночная жизнь, это как австралийский Голливуд, где гораздо больше соблазнов. Мне только исполнился 21 года, я приехал с Кубка мира-2011 и как будто ощутил, что в регби добился очень многого, если не всего. Я был очень молод и наивен. До следующего Кубка мира было четыре года и мне нужна была какая-то мотивация. Сезон начался ужасно, я играл не очень, команда играла не очень, а после получил первую серьёзную травму в карьере. Я начал больше налегать на алкоголь и ночные развлечения. Конечно, это всё не способствует спортивному прогрессу и улучшению игры. Я начал больше гнаться за удовольствиями за пределами игрового поля. Я не то чтобы насытился регби, я просто не мог понять как мне стать лучше на поле. К тому же в команде произошёл определённый раскол, атмосфера была не лучшая. Мне казалось, что я стал лучшей версией себя в регби, хотя на самом деле так мало знал об этом виде спорта. Я был хорош в одном, двух, трёх элементах игры, но в остальных действительно не очень. Я не умел правильно управлять игрой, я точно не был хорошим флай-хавом. Я стоял на месте, мне это становилось скучно, плюс медиа не то, чтобы ополчились на меня, но как будто стали критиковать всё, что я делаю. После этого решил, что больше не хочу быть здесь и мне нужно уехать за границу. Я не чувствовал никакой поддержки. Будто я итак нахожусь на дне, а меня все продолжают пинать.

В 2013-м году случился инцидент после матча с Аргентиной. Мы пошли в ночной клуб после игры и у меня был рейс в 6 утра на Бали. Мы гуляли где-то до 3 ночи, потом ребята остались, а я заказал такси, забрал свою девушку и мы поехали в аэропорт, хотя к тому моменту я по-прежнему был пьян. Затем случилось недопонимание с одной из стюардесс, так как мы забронировали с девушкой места вместе, а нас разделили. В нетрезвом виде я начал грубить. На меня пожаловались, пришла полиция и заявила, что я не могу лететь этим рейсом, но могу полететь следующим. Я согласился и всё прошло хорошо, но в прессе растиражировали это так, будто меня выгнали из самолёта за пьянку и устроил там то, чего вообще на самом деле не было. Плюс на тот момент, я брал с собой в отпуск старый телефон, чтобы просто отключиться от всего. А когда вернулся у меня была куча пропущенных звонков и сообщений. Мне позвонило руководство австралийского регби и назначило встречу. А СМИ даже не дали мне возможности высказаться и объясниться. Ведь я не устраивал ничего в самолёте, меня никто не выгонял из аэропорта, я просто полетел в свой отпуск другим рейсом. Но руководство Союза регбистов Австралии сказало, чтобы я ничего не объяснял, не рассказывал как всё было на самом деле, а просто извинился. Естественно люди подумали, что раз извиняюсь, значит я был неправ и всё что написали в медиа - это правда. И это был не первый случай, когда организация не пыталась нас защитить. Во время серии против Британских и Ирландских Львов в том же 2013-м мы с Кёртли Билом гуляли по городу ночью и зашли в “Бургер Кинг” перекусить. С нами сфотографировался какой-то фанат и в СМИ всё подали так, что мы в ночь перед игрой распивали алкоголь. Но мы вообще ничего не пили. Мы просто гуляли по ночному городу и зашли перекусить. В итоге, Союз регбистов Австралии тогда тоже сказал нам принести извинения, хотя я не понимал за что. Повторюсь, я не чувствовал поддержки, не ощущал доверия, потому мне хотелось уехать играть в другую страну.

Потом, уже выступая за “Тулон”, я получил удар в голову в одном из матчей. Мы играли в карты, пили алкоголь, много всего кушали и в какой-то момент я отключился минут на пять, потеряв сознание. Всё это в совокупности привело к небольшому кровоизлиянию в мозг. Когда очнулся, я не помнил вообще ничего, ни имён людей, ни много чего другого. Мне понадобилось два месяца, чтобы прийти в себя. У меня случился приступ и это было довольно опасно для жизни. Я до сих пор какие-то вещи не могу вспомнить. Делон Эрмитейдж, с которыми мы играли и дружили в “Тулоне” рассказал, что увидев как я вырубился, серьёзно испугался и подумал, что я умер. После я прошёл множество обследований, врачам нужно было убедиться, что всё в порядке, что у меня нет эпилепсии. Лечение прошло успешно, но я два месяца не мог играть и эта история заставила меня на всё взглянуть по-новому. Я сказал сам себе, что перестану употреблять алкоголь, начну лучше тренироваться, что мне пора закончить с ночной жизнью и начать лучше заботиться о своём здоровье.

Джеймс О'Коннор справился с зависимостями (c) Rugby Australia

Я подумал, что пусть будет одна какая-то последняя вечеринка. Это было зимой, там собрались много парней из “Расинга”, “Стад Франсе”, “Тулона” и… там оказался кокаин. Нагрянула полиция, где меня и Али Уильямса арестовали. По итогу, мне не предъявили обвинений, и я даже не был отчислен из “Тулона”, но клуб перестал мне платить в последнем сезоне. Я до сих пор не получил деньги от бывшего владельца, Мурада Буджеллаля. Я все ещё хожу по судам, ведь клуб должен мне денег. Они не заплатили до сих пор. За последний год моего контракта, за последние шесть месяцев, они просто перестали мне платить. Это довольно большая сумма, которую я тогда зарабатывал. Я обратился в суд, выиграл, но Буджеллаль продал свои акции. Это действительно позор. Что я могу сделать теперь? Бороться с французской системой? Мне пришлось платить налоги с денег, которые я так и не получил. В “Тулоне” говорили, что заплатят мне, но этого так и не произошло. Но я верю в карму. Мы все еще работаем над решением этой проблемы. И я хочу добавить, что это не вина “Тулона”, а вина третьей стороны.

В целом, в какой-то момент у меня же всё дошло до того, что перестал себя ощущать собой, если чего-то не употреблял. Мне перестало нравиться всё. Я мог как-то развлекаться только под воздействием алкоголя или каких-то других веществ. Мне было весело только в состоянии опьянения, а без него - грустно. От такого образа жизни мне не хватало энергии и я находил её в тех вещах, в которых не должен был находить. Особенно если ты травмирован, не играешь, начинаешь плохо есть, плохо спать, живёшь в этом негативе. Тебя должно что-то мотивировать, чтобы встать с постели. И ведь на бумаге всё хорошо: ты зарабатываешь хорошие деньги, играешь в регби на высоком уровне, у тебя отличная семья. Но на деле не чувствуешь себя счастливым. Я стал абсолютно недисциплинированным и зациклился на очень узком круге вещей, не пытаясь вырваться из этого порочного круга. Я чувствовал, что не так хорош на поле как раньше, стал не таким дружелюбным в принципе. Я не хотел тренироваться и вообще прикладывать какие-то усилия в жизни. Мне нужно было снова обрести веру. Я осознал, что мне нужны изменения и перезагрузка.

Перейдя в “Сейл Шаркс” я начал практиковать интервальное голодание, вообще перестал употреблять алкоголь и другие вещества, я даже перестал пить кофе. Начал придерживаться режима, ходить в походы, больше времени уделять восстановлению, хорошо и правильно питаться, нормально спать. Постепенно перенастраивал свой организм и нервную систему. И всё привело к тому, что я снова ощущал приливы энергии, снова чувствовал, как моё тело возвращает кондиции. Только тогда осознал насколько плохо я себя вёл раньше, ведь для меня было нормой постоянно сидеть на обезболивающих и пенициллине, а это убивает нервную систему и кишечник. Я чувствовал себя плохо и пытался эту боль чем-то заглушить. Казалось, та выпью одно пиво, двойной кофе или что-то приму и мне полегчает. Осознание всего пришло только когда отказался от такого образа жизни. Перезагрузив себя, я снова ощутил вкус жизни, снова стал дружелюбным, стал лучше играть. Я действительно снова почувствовал себя счастливым. Я сказал себе, что больше не хочу чувствовать себя плохо и больше никогда не хочу употреблять то, что позволял себе раньше. Мне нравится чувствовать себя здоровым, нравится ясность ума. Я смог оживить свою душу и снова полюбить регби, снова полюбить жизнь. Но главная вещь, которую я понял: “Пока ты сам не захочешь себе помочь - никто не поможет тебе”».